Главная arrow Записки Джека Потрошителя arrow Глава первая. Начало кошмара

Новое в Маниакане.ру:

Глава первая. Начало кошмара
Страница 1 из 4
Седьмое августа 1888 года, понедельник

Конец лета выдался холодным, и Альфред Кроу покрепче запахивает свое пальто. Копыта стучат по мостовой, гнедая лошадь тащит кэб по опустевшим улицам. Кэбмен Кроу обычно не отказывается перекусить перед сном в одной из уличных палаток, что работают всю ночь, но на этот раз усталость берет верх, и он отправляется домой - спать.
В прежнее время сны были иными, но монотонная рутинная работа одолевает, теперь во снах он, как и наяву, ведет кэб по лондонским улицам. Что за радость от такого сна, в котором приходится работать, как и днем?! Вот было бы занятно поменяться сновидениями с каким нибудь богатым щеголем, одним из тех, у кого денег куры не клюют.
Эта мысль заставляет Кроу улыбаться, пока он поднимается по темной лестнице к себе в каморку на Джордж Ярд, рядом с Коммершл стрит, одной из главных улиц района Уайтчепел. На площадке, куда он мельком бросает взгляд, лежит что то, напоминающее большую гору тряпья. Будь это в самом деле тряпье, Кроу, вероятно, не побрезговал бы перетащить его в свою комнату, потому что тряпье можно продать старьевщику, а лишние деньги никогда не помешают. Но в этом доме никто не выбросит вещь, за которую можно выручить хотя бы несколько грошей.
Это не тряпье, а… человек. Кажется, женщина, которая лежит неподвижно, и, следовательно, - она мертвецки пьяна.
Нет, до того чтобы обирать пьяных, Альфред Кроу никогда не опустится. Он ведь и сам может оказаться на месте этой бедняжки - не сегодня, так завтра. Кэбмен закрывает свою дверь на засов и спешит к постели, чтобы забыться беспокойным сном. Как давно водится, во сне его преследует одна и та же картина - он снова на козлах, и гнедая Матильда везет кэб по лондонским улицам.
Один из соседей Кроу - рабочий Джон Ривс уходит на работу в пять утра и по пути обращает внимание на женщину на площадке. Ему кажется, что она не дышит. Когда Ривс наклоняется к ней, под ногами раздается неприятное чавканье, Он ругается и делает шаг назад, уверенный, что вступил в мочу.
Но это не моча, это лужа крови, которая растеклась от мертвого тела по всей площадке, а многочисленные темные пятна на платье - места ножевых ударов.
Глаза женщины широко раскрыты, в них застыл ужас.

- Вы трогали тело?
- Нет, зачем мне было его трогать?! Оно было все в крови, вы и сами видели. Впрочем, даже если бы оно и не было в крови, я все равно не стал бы его трогать.
Зачем мне было бы нужно это делать?!
Ривс болезненно кривится. Нельзя сказать, чтобы ему ни разу в жизни не доводилось видеть мертвецов, но тут совсем иное дело. Женщину проткнули ножом дюжину раз, если не больше.
- Я сразу пошел за констеблем, чтобы рассказать ему, что тут у нас случилось такое. Он пришел и потом послал за врачом, а больше я ничего не знаю.
- Хорошо, - инспектор Скотленд Ярда Дональд Суонсон обращается теперь к кэбмену Кроу:
- Итак, вы видели тело и прошли мимо, как ни в чем не бывало?
- Я уже говорил, - повторяет тот, - я устал и хотел спать, я был уверен, что она пьяна. Здесь все время валяются пьяные, вы и сами это прекрасно знаете.
- Знаю, - инспектор задумывается. - Говорите, "она была пьяна" - значит, вы видели, что это женщина?!
- Уж юбку я всегда распознаю, даже в темноте.
- Не сомневаюсь, а пятна крови на стене вы можете различить?
- Там темно и грязно, я не видел никакой крови.
- Не видели, допустим, но запах то вы не могли не почувствовать?! Запах крови?
- Не было там никакого запаха, да и крови столько не было, я шел домой, у меня нос забит из за простуды, я еле переставлял ноги. Бог мой, неужели вы думаете, что я прошел бы мимо бедняжки, если бы знал, что она истекает кровью? Я же христианин!
Он не кажется искренне возмущенным, в его голосе звучит досада, но не сочувствие. Убитая женщина вызывает у Кроу такое же раздражение, как и инспектор со своими вопросами. Неужели этот полицейский не понимает, что попусту теряет время? Такие вещи время от времени случаются в Уайтчепеле, и убийц никто не находит. Неужели он думает, что в этот раз будет иначе?!
- Никто ничего не слышал, сэр, - докладывает один из констеблей, посланных опросить жильцов дома. - Возможно, кто то из них просто не хочет говорить.
- Это плохо, - констатирует Суонсон.
- Да, сэр.
- И все же обойдите дома по соседству. Может, найдется какой нибудь ребенок или болтливая старуха, хоть кто нибудь!
- Слушаюсь, сэр.
Констебль отбывает; можно заранее сказать, что его расспросы обречены на неудачу. Местные жители не любят связываться с полицией, даже когда дело касается чьей то жизни.
Начинается утро, по осеннему унылое и пасмурное, и тело перевозят в морг при лазарете Уайтчепелского работного дома. Морг находится на Олд Монтагю стрит и представляет собой небольшое кирпичное строение во дворе, где служащие Управления общественных работ обычно складывают строительные материалы. Здесь на помощь инспектору Суонсону приходят врач Тимоти Киллинг, приглашенный для экспертизы, и коронер Уинн Бакстер, в чьи обязанности входит установить причину и обстоятельства смерти. Результаты его расследования будут положены в основу уголовного дела, и на них будет опираться суд, если убийцу удастся найти.
Уинн Бакстер - настоящий профессионал, спустя годы он приобретет неофициальный титул - "отец британских коронеров". Пока же он в компании Суонсона вспоминает дела дней минувших. Семь лет тому назад Бакстер, будучи коронером графства Суссекс, расследовал убийство, произошедшее в ночном поезде. Подозреваемый - некий Мапплтон - был задержан на основании портрета, сделанного по показаниям свидетелей, а инспектором, арестовавшим его, был не кто иной, как сам Дональд Суонсон. Теперь эти двое, Суонсон и Бакстер, занимаются убийством в Джордж Ярд, но ничто пока не дает надежды на то, что дело закончится так же быстро и благополучно. Они пока даже не знают имени жертвы - при ней не было найдено никаких документов.
- Боюсь, в этот раз мадам Тюссо придется подождать! - комментирует Суонсон (восковая фигура Мапплтона экспонировалась в знаменитом музее) и обращается к Киллингу:
- Что у вас?
Как и большинству обычных людей, ему неприятно присутствовать на вскрытии, но кто то должен записывать комментарии Киллинга во время этой процедуры.
- Здесь чертовски плохое освещение! - Хирург поднимает глаза на узкое окошко под потолком. - У вас есть фонарь?
- Я попрошу констебля посветить вам, если это поможет, - предлагает Суонсон.
- Буду признателен. Только, пожалуйста, выберите кого нибудь не из робких. Мне бы не хотелось тратить время на здорового детину, упавшего в обморок.
Скальпель погружается в тело и раздается неприятный звук; инспектор чувствует, как к горлу подкатывает тошнота. Руки доктора быстро покрываются кровью. Резиновые перчатки еще не вошли в обиход хирургов и патологоанатомов, Киллинг рискует заразиться, если убитая была больна, скажем, туберкулезом, но он привык к этому риску, как и тысячи его коллег по всему миру.
- Я думаю, что он был дьявольски силен, - заявляет доктор. - Эти удары нанесены с чудовищной силой, нож протыкал плоть и кости, как масло.
- Кстати, о ноже, - Суонсон бросает взгляд на тело. - Мы так и не нашли его - вероятно, убийца унес его с собой. Вы можете что нибудь сказать о нем? Я имею в виду орудие убийства.