Главная arrow Записки Джека Потрошителя arrow Глава пятая. Кто то за дверью

Новое в Маниакане.ру:

Глава пятая. Кто то за дверью
Страница 1 из 3
Когда сержант Уильям Тик выводит Джона Пайзера на улицу, вид у того совершенно растерянный.
- Слушай, Билл, ты же понимаешь, что это ошибка!
Тик и сам смущен - он живет в соседнем доме и не раз выпивал с Джоном Пайзером по кружке пива. Теперь ему приходится отвести старого приятеля в участок. На основе ряда свидетельских показаний Джона Пайзера обвиняют в том, что он и есть тот самый жуткий Кожаный Передник,что грабит проституток Ист Энда.
- Давай тихонько дойдем до участка! - предлагает Тик. - Если кто нибудь решит, что ты Потрошитель, то в мгновение ока соберется толпа, и тебя просто растерзают!
Пайзер уныло соглашается. В эти дни даже мелкого воришку, задержанного за кражу карманных часов, пресса спешила объявить монстром, убивающим женщин в Уайтчепеле, так что сержант ничуть не преувеличивает опасность.
И вот они на пару направляются к участку на Леман стрит. Еврей Пайзер и бывший деревенский констебль Уильям Тик, который два года назад перебрался в Лондон и до сих пор не привык к здешней жизни. Двумя днями раньше - восьмого сентября - он охранял тело Энни Чэпман в мертвецкой, а после осматривал Хэнбери стрит, где полиция искала следы Потрошителя. Тик хорошо осведомлен о том, что творится в Уайтчепеле, и все происходящее, включая арест Пайзера, кажется ему каким то жутким кошмаром.

В тот же день, десятого сентября, Его Высочество возвращается в столицу после поездки по стране.
- Я уверен, что Эдди недолго пробудет здесь, - говорит Сикерт. - Наша королева, похоже, твердо решила отвлечь его от любовных похождений.
Дарлинг согласно кивает. Оба джентльмена идут по Коммершл роуд. Сикерт пригласил американца на прогулку, чтобы познакомить его, как он выразился, со "своим Лондоном". Тем Лондоном, который практически неизвестен жителям западных и северных окраин города. Дарлинг не стал отказываться. Ему и в самом деле интересно взглянуть на места, откуда художник, по его собственному признанию, черпает вдохновение.
Ист Энд производит мрачное впечатление на неподготовленного зрителя - грязные улицы, бедность, угольная пыль на стенах домов, ругань, пьянство, проституция. Впрочем, жителям Ист Эндаэти улицы не кажутся ужасными. Они привыкли ко всему с рождения. Включая запах.
- Идемте, идемте! - Сикерт указывает по дороге то на одну, то на другую местную достопримечательность. - Чувствуете этот аромат? Он доносится с бойни. Это запах смерти, Дарлинг! Многим он кажется омерзительным, но вы должны попробовать найти очарование и в этом запахе. Если вы согласились на мою маленькую экскурсию, то вы должны принять мои условия - помните, я говорил вам об этом в самом начале?
Его ноздри раздуваются. Он действительно наслаждается тошнотворным тягучим запахом крови, словно какое то мифическое чудовище.
- Вы уверены, что здесь безопасно?
- Бог мой, конечно же, вы в безопасности! Я ведь рассказывал, что брожу здесь даже по ночам. Не буду уверять, впрочем, что это совершенно лишено риска. Но ночью город выглядит иначе, и, если вы когда нибудь отважитесь на ночную прогулку, я охотно буду вашим проводником. Когда стемнеет, все изменится, - продолжает Сикерт, и голос его звучит весело. - Помните, как в детстве вы боялись темноты? В ней всегда таилось что то опасное, что не может существовать при свете.
Гарольд Дарлинг пожимает плечами в ответ.
- Может быть, вы не поверите, но я никогда не боялся темноты! Даже в детстве.
Они выходят на набережную. Писатель, говоря по совести, предпочел бы другой маршрут - над Темзой дует пронизывающий ветер, но Сикерт настаивает, и Дарлинг решает не спорить. Уолтер шагает бодро, оглядывая берега блестящими глазами, ветер треплет его волосы.
- Мне показалось, что вы будете рады… - начинает художник, но его слова заглушает грохот проходящего мимо поезда. Они недалеко от железной дороги - рельсы проложены в желобе, огражденном с обеих сторон кирпичной стеной. Сикерт досадливо машет рукой и провожает взглядом столб черного дыма. С другой стороны на реке пыхтит паровой катер. Здесь повсюду глаз натыкается на приметы цивилизации, и разве что небо покуда свободно от них. Человек еще не научился летать подобно птице, и между облаками и Темзой парят только чайки; они пронзительно кричат и ловят крыльями восходящие потоки воздуха.
Тем не менее именно здесь и сейчас Дарлинга на мгновение охватывает странное ощущение безвременья. Эта река так же несла свои темные воды и две тысячи лет тому назад, когда римские легионы попирали ее берега… И запах крови принесенного в жертву Юпитеру быка был точно таким же, как и на бойне в Лондоне конца XIX века. Ощущение безвременья усугубляется воспоминанием об убийце из Уайтчепела, от преступлений которого веет средневековым варварством.
- Мне казалось, - повторяет Сикерт, - что вы будете рады выйти к реке. Кстати, посмотрите… - Он протягивает руку в сторону катера: - Кажется, они выловили утопленника!
Констебль на катере (издалека, с набережной, видно, как тускло поблескивает звезда на его шлеме) и в самом деле подтаскивает к борту багром что то похожее на короткое бревно.
- Как они бесцеремонны с беднягой! - замечает художник. - Каждый день их вылавливают из Темзы и в большинстве случаев считают самоубийцами. Это забавно, знаете ли, - в старину любая смерть попадала под подозрение, и человек, нашедший мертвое тело, чаще всего старался убраться от него поскорее. Ведь его могли обвинить без всяких доказательств, особенно если у него не было денег расплатиться с коронером. В наше время все переменилось, зато преступление стало гораздо легче скрыть… Оглушите человека и сбросьте его в воду - наши бравые констебли даже не обратят внимание на шишки и синяки! Вам даже не нужно стараться спрятать труп! Впрочем, если вы не поленитесь положить в карманы убитого несколько камней, то его обнаружат позднее, когда он уже начнет разлагаться; камни же послужат доказательством того, что ваша жертва добровольно рассталась с жизнью. Клянусь вам, Лондон - рай для убийц, и недавние события - блестящее тому доказательство!
У другого от этих речей, вероятно, побежали бы мурашки по коже. Но Дарлинг провел в компании Сикерта достаточно долгое время, чтобы привыкнуть к его образу мыслей. Они покидают набережную и углубляются в переулки, где Сикерт ориентируется так же хорошо, как летучая мышь в лабиринте своей пещеры.
- Знаете, где мы сейчас? - вскоре спрашивает он спутника с усмешкой, словно предлагая очень интересную загадку.
Дарлинг осматривается, но поблизости нет ни одной таблички с названием улицы. На первый взгляд, она не отличается от десятка тех, что они уже посетили; впрочем, он отнюдь не удивится, если у нее и вовсе не окажется имени.
- Какой вы, оказывается, сноб, Дарлинг! - наигранно возмущается Сикерт. - Между тем у этой улицы своя и причем очень примечательная история. Это… Бакс роу!!!
- Потрошитель! - осеняет литератора. - Вы поэтому и привели меня сюда?
- Да, я решил, что вам это должно быть интересно. Посмотрите!
И он указывает на высокие деревянные ворота в кирпичной ограде, мимо которой они проходят. Как объясняет Сикерт, именно здесь и нашли тело несчастной проститутки.
- Полли Николе… Кстати, вы знаете, почему эта улица называется Бакс роу? Когда то здесь был пруд, правда, я не знаю, где именно; так вот, добрые лондонцы частенько испытывали в нем особ, подозревавшихся в колдовстве. Их связывали крест накрест - большой палец левой руки к большому на правой ноге, и наоборот. А затем бросали в воду, поскольку считалось, что вода не примет того, кто знается с дьяволом! Ну а невиновный должен был пойти камнем ко дну. На всякий случай, подозреваемых обвязывали веревкой; кажется, некоторым бедолагам удалось даже выжить после такого купания… Старые добрые времена, а?