Новое в Маниакане.ру:

Глава вторая. Шорохи
Страница 1 из 3
- Я хотел бы попросить расчет, сэр, - Ангус Белл замирает посреди комнаты, глядя на хозяина дома. - Мне очень неловко, я должен был предупредить вас заранее, но обстоятельства сложились таким образом, что у меня не было такой возможности.
На сухом, бескровном лице поверх тугого воротника не отражается ничего. Белл принадлежит к редкой породе прирожденных слуг, считающих проявление эмоций непозволительной для себя роскошью.
Гарольд Дарлинг застигнут врасплох - у дворецкого, как он думал, не было никаких причин для недовольства.
- Очень жаль, - замечает он, - я был доволен вами.
- Благодарю вас, сэр, - следует вежливый поклон.
- Могу я узнать, что послужило причиной вашего решения? Вы прослужили у меня совсем недолго. Возможно, вас не устраивают условия, - тогда скажите об этом прямо.
Ангус Белл мешкает с ответом, и Дарлинг понимает, что сейчас услышит ложь. Вежливую ложь.
- Дело не в условиях, сэр. Совсем нет. Один из моих родственников очень болен, сэр, - сообщает Белл. - И я боюсь, что без моего присутствия он не сможет обойтись.
Тут в дело вступает Сикерт. Все это время он стоял у дверей, опершись о косяк, словно посетитель салуна на Диком Западе, и с любопытством прислушивался к разговору.
- Помнится, вы говорили, что живете в Лондоне один, - замечает он.
- Совершенно верно, сэр, речь идет о моем брате. Он недавно прибыл из Эдинбурга и в пути серьезно простудился.
- Послушайте, Белл… Дело ведь не в вашем брате, верно?
- Если позволите, сэр, мой брат действительно болен и нуждается в опеке, но есть еще причины, о которых я бы не хотел говорить.
- Бросьте, у вас какой то нервный вид, - продолжает художник. - С вашей стороны просто невежливо что то утаивать от нас!
Дарлинг думает, что именно эта бесцеремонность и отпугивает от Сикерта англичан старой закалки. Но в данном случае она принесла плоды.
- Я не хотел говорить об этом, сэр, но если вы настаиваете - этот дом внушает мне страх.
- Потрудитесь объясниться.
- Я христианин, сэр, и мне не по душе то, что происходит в этом доме.
- Вы имеете в виду наш недавний спиритический сеанс? - уточняет Уолтер Сикерт.
- Именно, сэр. Кроме того, здесь творятся странные вещи, с вашего позволения, сэр, - сообщает он после короткой паузы. - У нас в Шотландии я много слышал о таких домах. Я не суеверен, сэр, но, когда я вижу или слышу что то странное, я не могу притвориться, что этого нет. Я боюсь, сэр.
Дворецкий опускает голову, словно устыдившись собственных слов.
- Так что же вы видели и слышали? - продолжает допрос художник.
- Шаги, голоса… Не ваши, сэр, и не мистера Дарлинга. Какие то неясные шепоты, и все время кажется, что рядом кто то есть. Вы помните, сэр, кошку, которую вы принесли, чтобы она ловила крыс? Я нашел ее мертвой, сэр. Я не стал говорить вам, но на ее морде застыло выражение ужаса. И еще: в доме нет никаких крыс, я это точно знаю, потому что крысы всегда оставляют следы. Но их нет, сэр. Нет следов - значит, нет и крыс. В этом доме нет ни одной крысы, и это не они шумят здесь по ночам.
- Хорошо, Белл! - смущенно отвечает Дарлинг. Он не знает, что еще сказать. - Но надеюсь, что вы задержитесь еще ненадолго, потому что теперь нужно найти вам замену.
Белл отбывает на кухню; хозяин и его постоялец некоторое время молчат. Потом Сикерт усаживается в кресло, забрасывает ногу на ногу и обращается к литератору:
- И что вы обо всем этом думаете? Вот уж суеверные шотландцы, у них это, похоже, в крови; вы же знаете - Яков Первый был королем Шотландии до восшествия на престол.  К черту его! Пусть крысы бегут с нашего корабля, Дарлинг! Можете расценивать это как каламбур.
- А вам не случалось слышать по ночам эдакое старческое кряхтение, похожее на кашель? - осведомляется Дарлинг. - И шаги, о которых говорит Белл, - я, признаюсь, слышал их не раз. Да вы и сами должны помнить тот вечер, когда вам показалось, что в саду кто то есть!
- Хорошо, хорошо! Признаю, - Уолтер Сикерт энергично кивает. - Я кое что и сам замечал. Что ж, пусть будет так! В конце концов, даже если предположить, что по дому расхаживает призрак, нужно признать, что от него нет никакого вреда. Мы же не будем читать здесь молитвы, как пугливые идиоты! Честно говоря, я предпочел бы встретить здесь самого старика Люцифера с его огненными копытами и трезубцем, нежели какого нибудь святошу!
Дарлинг сдержанно улыбается - его нельзя назвать религиозным человеком, однако атеизм Сикерта выглядит чересчур демонстративным.
- Должно быть, это ужасно скучно - быть призраком! - продолжает художник. - Проводить здесь день за днем до скончания века - ни выпивки, ни женщин, ни светских развлечений… Как это грустно, черт возьми!
- Может быть, но меня больше беспокоит то, что мы остались без прислуги, - отвечает Дарлинг. - Я неприхотлив, мне не нужен потомственный дворецкий с отличными рекомендациями. Достаточно, если это будет честный малый, который хорошо знает свое дело и не слишком суеверен.
- Я понимаю. Постараюсь подыскать вам прислугу сегодня же! - обещает Сикерт. - Это будет моей платой за ваше гостеприимство. Я просто обязан это сделать. Черт возьми, я знаю, дружище, что иногда бываю невыносим, а ваша кротость сделала бы честь святому Франциску!
В тот же вечер он исчезает почти на сутки и проводит их, вероятно, в одной из своих студий в Уайтчепеле. Гарольд Дарлинг не раз за последние дни жалел о том, что предоставил убежище эксцентричному художнику, но теперь вынужден признать, что в его отсутствие чувствует себя немного не по себе. К счастью, Белл согласился остаться еще на несколько суток - как бы он ни был напуган, чувство долга возобладало над страхом.
Дарлинг запирается в библиотеке, листая одну из книг Джона Беккета. Он кутается в плед, за стенами дома гуляет холодный ветер, стекла вздрагивают, и где то наверху, словно под чьими то неторопливыми тяжелыми шагами, поскрипывают половицы.
Она сказала, что ей тридцать пять, что она умеет прислуживать и не раз служила у разных господ. Рекомендательных писем у нее, правда, нет, но она смогла назвать несколько фамилий. Похоже, что ее хозяевами были исключительно иностранцы.
- Как тебя зовут? - спрашивает Дарлинг, Сикерт поворачивает ее голову за подбородок, чтобы оценить профиль. Это явно смущает женщину, но она не осмеливается возражать - видно, что ей очень хочется получить это место.
- Элизабет Страйд, сэр, - она улыбается. - Но все называют меня Длинной Лиз.
- Думаю, мы не будем тебя так называть! Ты замужем? - задает вопрос Сикерт.
- Я вдова, сэр, - она грустно вздыхает. - Мой бедный Джон, упокой Господь его душу! Мы все - я, он и наши дети, у нас было пять детей, сэр… Мы все плыли на "Принцессе Алисе", и все до одного потонули, сэр…То есть они то все потонули, а я осталась жива.
- Ну, это очевидно! - кивает Сикерт с серьезным видом.
Десять лет тому назад, третьего сентября 1878 года, прогулочный пароход "Принцесса Алиса" столкнулся на Темзе с судном, перевозившим уголь. "Принцесса Алиса" переломилась пополам и пошла ко дну, унеся с собой большую часть своих пассажиров - количество жертв оценивалось приблизительно в шестьсот семьсот человек. Элизабет Страйд уверяла, что среди них были ее несчастный супруг и пятеро детей. Это вполне могло быть правдой. Кроме того, она сообщила, что лишилась нескольких зубов во время кораблекрушения, когда вскарабкивалась на обломки, пытаясь спастись. Она прикрывает рот рукой, когда говорит; если бы не отсутствующие зубы, ее можно было бы назвать красивой.
- У нас была кофейная лавка на Поплар Хай стрит, но мне пришлось все продать.
Еще она сообщает, что урожденная жительница Лондона, но не общается со своей семьей.
- Это из за наследства, сэр. Мой дядя оставил после себя деньги, но я не получила ничего. Поэтому мне пришлось искать работу и жить в ночлежках. Конечно, я обиделась на них, сэр!
- Понимаю, - Уолтер кивает. - Я бы тоже обиделся!
Сикерту она нравится.
- Где вы отыскали эту женщину? - интересуется Дарлинг.
- Мне порекомендовали ее в работном доме как опрятную и умную работницу. Послушайте, старина, - начинает он как обычно, когда хочет убедить американца. - Вы же сами знаете, что Белл обходился чертовски дорого. К тому же у него в крови все эти шотландские суеверия, а Элизабет будет крепко спать по ночам, а не прислушиваться к шорохам…
Еще он собирается написать ее портрет.
- Это кстати, послужит гарантией на случай, если нам вдруг придется ее разыскивать!
- Вы сама предусмотрительность! А вы не подумали, как это будет выглядеть? Женщина будет жить в доме с двумя одинокими мужчинами?
Сикерт в ответ только улыбается.
- О, да вы просто пуританин! Не придавайте этому большого значения, мы всегда сможем избавиться от нее. Или вы предпочли бы старую каргу, страдающую ревматизмом и забывчивостью?.. Я шучу, не обращайте внимания. Кстати, как там поживает моя супруга? - Он смеется. - Знаете, я унаследовал от отца крайне несерьезное отношение к браку. Вы не заходили к Эллен, чтобы засвидетельствовать почтение?
- Нет, я не такой хороший актер, как вы, и не хочу притворяться без необходимости.
- А что с Его Высочеством? - Сикерт начинает расставлять на столе шахматы. - Он, кажется, собирался поставить все точки над "i" в этой истории с его любезной Энни.