Главная arrow Записки Джека Потрошителя arrow Глава шестая. Профессиональные тайны

Новое в Маниакане.ру:

Глава шестая. Профессиональные тайны
Страница 1 из 4
Фрэнсис Томпсон тоже занят собственным расследованием. С напряженным видом он склонился над картой Лондона, отмечая на ней что то карандашом.
- Что вы делаете?
- Пытаюсь понять, есть ли какая то логика в этих убийствах.
- Рассматривая карту?
- Взгляните! - Томпсон протягивает ее Гарольду Дарлингу.
Они завтракают вдвоем в одной из лондонских кофеен, известной тем, что в свое время ее посещал сам Сэмюэл Кольридж, компанию которому составлял кумир Томпсона - Томас де Куинси. Неудивительно, что для журналиста это место подобно Мекке. Среди нынешних завсегдатаев нет творца поэмы "Кубла хан", но, с другой стороны, именно здесь в свое время Уолтер Сикерт познакомил Томпсона с Оскаром Уайльдом.
Дарлинг изучает карту - линии на ней соединяют места, где были совершены убийства Марты Табрам и остальных четырех женщин, образуя искаженную пентаграмму.
- Вы в самом деле полагаете, что в этом есть какой то смысл? Пентаграмма совершенно кривая, любые пять точек можно соединить таким образом.
- Да, - Томпсон слегка краснеет. - Я понимаю… Просто у меня было одно предположение.
- Послушайте, Фрэнсис, - Дарлинг качает головой. - Вы то хоть не сходите с ума! Достаточно того, что Уолтер упивается похождениями этого маньяка.
- Дело совсем в другом… - Томпсон взмахивает рукой, задевает стоящий рядом стакан с чаем, ловит его, успев пролить половину содержимого на стол, и со смущенным видом продолжает: - Я не могу вам сказать всего сейчас - еще не время…
- По моему, мой друг, - тон Дарлинга становится покровительственным, - Джек Потрошитель превратился для вас в навязчивую идею.
- Возможно, вы правы, - соглашается журналист. - Но в этом нет ничего удивительного. В конце концов, я дал ему имя и отчасти чувствую себя ответственным за деяния этого чудовища!
Дарлинг уже знает, что именно Фрэнсис придумал убийце псевдоним, - журналист рассказал ему об этом сам, взяв обещание не говорить остальным.
- Повторяю, не сходите с ума, вы не имеете никакого отношения к тому, что он творит!
- Я поясню, - отвечает журналист. - Мне кажется, что вся эта шумиха подвигает его на новые убийства. Мы дразним тигра, Дарлинг, мы заставляем его чувствовать себя героем.
- Не пишите, - предлагает тот в ответ. - Таким образом, вы не будете причастны к тому, что происходит.
- Нет, вы не понимаете, я ужепричастен, Дарлинг. Я расскажу вам… Но не сейчас, мне нужно еще кое что обдумать. Нужно время!
- Вы просто переутомились. И как бы странно это ни прозвучало, сдается мне, что лучше бы вам посетить курильню. Это вас отвлечет!
Томпсон издает сдавленный смешок.
- Забавно, что вы это сказали, Дарлинг! Очень забавно! Я был недавно в курильне. Знаете, раньше это и в самом деле приносило мне облегчение, но не сейчас. Опиум - коварная вещь, он либо дарит забытье, либо выпускает наружу ваших демонов. Я боюсь своих демонов, Дарлинг! Мне казалось, что я наяву вижу эти убийства и кровь на моих руках. Мне казалось, что я сам - Джек Потрошитель! Может быть, скоро я действительно начну прозревать будущее, как Роберт Лиз. Можете представить, как будут смеяться надо мной Джеймс Стивен и Уолтер. Да, впрочем, вы и сами не воспринимаете мои слова всерьез…
- Это довольно затруднительно, - признается Дарлинг.
Минутой позже один из соседей, скучавший в одиночестве за соседним столиком и расслышавший, что речь идет о Потрошителе, без приглашения встревает в беседу. Весьма неучтиво с его стороны, но этот пожилой джентльмен с глазами бесноватого проповедника не обращает внимания на такие мелочи.
- Эти женщины не стоят наших забот! - уверяет он. - Они знают, что их занятие греховно, знают, что люди, с которыми они сходятся для удовлетворения своих низменных потребностей, могут быть убийцами или грабителями! Но это не останавливает их! Так почему же мы должны беспокоиться за их жизни?!
Подобные ему моралисты - большая редкость в Ист Энде. Они, очевидно, понимают, какой прием их там ждет. Слова, которые вырывались из его рта, были плоскими, и сам он казался плоским, словно клоп, вытряхнутый из старой постели. Он, похоже, и в самом деле уверен, что проститутки выходят на улицу только из удовольствия.
- Да, да! - повторяет он, держа на весу чашку с кофе. - Вы ведь видите, что даже страх перед убийцей не останавливает их!
- Бог мой! - говорит Дарлинг… и не находит больше слов.
Фрэнсис Томпсон багровеет - ему то найдется что сказать, но Гарольд Дарлинг быстро уводит его из кофейни, чтобы дело не дошло до скандала. Еще немного, и Томпсон наверняка отходил бы непрошеного собеседника тростью.
- Знаете, сдается мне, что нет большего дурака, чем старый дурак, - говорит Томпсон уже на улице.
Дарлинг очень рад, что они ушли вовремя. Томпсон забывает о том, что зависит от денег, высылаемых престарелыми родителями. А скандалы обычно весьма отрицательно сказываются на денежных пособиях. Литератору кажется странным, что родители вообще позволили Томпсону вести самостоятельный образ жизни, тем более в Лондоне, где столько ловушек для молодого человека.
- У них не было другого выбора! - поясняет журналист. Он уже несколько успокоился, хотя все еще бросает нервные взгляды через плечо, в сторону кафе. - Ну что за идиот! Встречаясь с такими людьми, я начинаю сомневаться в человечестве.
- Пожалуй, это слишком категорично, - комментирует Дарлинг.
- Ах, если бы… Вы ничего еще не знаете, - Томпсон останавливается и смотрит ему в глаза. - У меня словно земля уходит из под ног, Дарлинг. Мир перевернулся, а вы этого еще даже не заметили, но скоро вы все узнаете, клянусь!
И, оставив литератора в замешательстве размышлять над этими словами, он исчезает в толпе.