Новое в Маниакане.ру:

Эпилог
- Знаете, джентльмены, в такие вечера чудится, что мир - это только то, что ты можешь охватить взглядом, и нет ни прошлого, ни будущего. Мне неуютно в прошлом, я не понимаю увлеченных старыми добрыми временами господ, которые мысленно переносятся в минувшие столетия, ища в них успокоение или пример для подражания нынешнему поколению. Уверен, что тогда осенние вечера были столь же унылы, и в воздухе разливалась все та же тоска. Я испытываю ее постоянно…
Уолтер Сикерт закуривает сигару и внимательно смотрит на тлеющий кончик.
- Чертовски жаль, что ваш дом сгорел и вместе с ним все мои последние работы. Что за год! У меня такое чувство, что меня кто то проклял. Так я скоро превращусь в суевера.
Гарольд Дарлинг поворачивает голову. Все это время он рассматривал свое отражение в оконном стекле.
- Вполне возможно, что проклятия иногда работают, - замечает он. - Иногда мне кажется, что все возможно.
- Что вы думаете о теле, которое нашли на пепелище? - Джеймс Стивен не обращает внимания на его последние слова.
- Полиция считает, что это был грабитель. Вероятно, он разбил по неосторожности лампу и сам погиб в пламени. От него почти ничего не осталось, его так и не смогли опознать.
Наступает пауза.
- Интересно, где наш друг Томпсон? - спрашивает, наконец, Сикерт. - Наверное, опять рыщет в поисках Потрошителя!
- Я говорил с ним, - отвечает Дарлинг. - Кажется, он собирался вернуться к своим родителям. В последнее время он постоянно был чем то угнетен. А смерть Баллинга его окончательно подкосила. Он сказал мне, что был у того дома до прихода полиции. Фрэнсис нашел тело первым, но не стал вызывать полицию, потому что испугался, что его обвинят в убийстве. Незадолго до того они с Баллингом крупно повздорили!
- Тогда понятно, почему он решил уехать. Его вполне могли заподозрить, хотя среди всех нас трудно вообразить более безобидного человека, чем Томпсон.
- Но вы ведь знаете, что у нашего друга весьма богатое на странности прошлое - тут и попытка самоубийства, и фантазии об убитых ведьмах. Он был бы просто подарком для полиции, ищущей кандидата в Потрошители, и я рад, что Томпсону удалось вовремя уйти.
- Любопытно, однако, почему его убили? Я говорю о Баллинге.
- Возможно, его просто хотели ограбить, а он попытался сопротивляться. Либо это как то связано с его профессиональной деятельностью. Боюсь, мы вряд ли это узнаем - похоже, у полицейских и в этом деле нет никаких зацепок!
- Жаль, это был настоящий талант. Хотя думаю, его ждало незавидное будущее - будущее алкоголика, - делится мыслями Стивен. - Мне передавали, что в его квартире было не меньше полусотни пустых бутылок.
- А что, если это был Потрошитель? - спрашивает Сикерт. - Томас Баллинг писал письма от его имени, - Томпсон рассказал мне это по секрету! Потрошитель мог узнать об этом и найти его.
- Но как?
- Бог его знает. Может быть, у него есть болтливые знакомые в Центральном агентстве новостей - есть же у вас такие в Министерстве внутренних дел!
- И все же версия, пожалуй, чересчур смелая, - говорит Стивен. - Полиция, кажется, ее даже не рассматривает.
- Полиция, сдается мне, ничего не рассматривает вообще, она только регистрирует смерти и расписывается в собственном бессилии. Я хотел даже написать небольшую статью, но потом решил, что ее все равно не опубликуют. Но вы, мои друзья, - люди с развитым художественным вкусом - наверняка должны оценить изящество моих рассуждений!
- Мы всецело ваши! - в столь же шутливом ключе ответствует Стивен.
Сикерт отставляет сигару и предается красноречию.
- Я хочу не только вспомнить де Куинси и предложенный им эстетический подход к убийству, но и расширить его суждения в духе времени, отметив социальный аспект. Если мы не ограничимся художественными достоинствами при оценке произведения, если мы признаем, что не менее важным критерием является влияние, которое оно оказывает на зрителей, то у Потрошителя есть все шансы занять место среди великих художников мира сего! Взгляните, какое оживление внес он в общество. Люди приглядываются к своим близким, подозревая в них убийц. Они могут ошибаться, но не в этом суть - так или иначе, посредством такого пристального изучения они обнаруживают для себя что то новое! Праздные умы теперь заняты более достойным делом, чем обсуждение светских сплетен - они придумывают, как поймать Потрошителя, а кто то сумел выразить свои потаенные фантазии, сочиняя послания от имени этого монстра! Разве еще когда либо нация была так едина в помыслах? Молодые и старые, мужчины и женщины, богатые и бедные! Иначе говоря, джентльмены, я уверен, что, если бы де Куинси писал свой труд в наши дни, он нашел бы немало пищи для раздумий!
- Браво! - саркастически усмехается Джеймс Стивен. - Вы превзошли самого себя.
Сикерт шутливо раскланивается.
- Хорошо, джентльмены, теперь давайте оставим в покое этого убийцу - право слово, даже газеты устали от него! - предлагает Дарлинг.
- Согласен, - принимает Стивен.
- Я вынужден подчиниться, - улыбается Уолтер Сикерт и с сожалением смотрит на сигару, погасшую во время его монолога.

А я смотрю на него, вспоминая слова Фрэнсиса Томпсона. Ведь Сикерт в самом деле мог быть Джеком Потрошителем! Есть такие люди, которые талантливы во всем, за что ни возьмутся, и Сикерт как раз один из таких. Уверен, из него и убийца бы получился талантливый. Так и вижу, как он удаляется с места преступления, поправляя манжеты и нервно улыбаясь…
В начале следующего, 1889 года я ненадолго оставил Лондон, чтобы произвести кое какие изыскания в Уэльсе, там, где Джон Беккет провел столько времени, прежде чем был изгнан своей общиной. Было приятно узнать, что имя этого человека не стерлось из памяти людской, и мне удалось найти в одной из библиотек уникальные архивные записи, которые должны были лечь в основу моего нового исторического исследования.
Нашегоисследования.
По возвращении я встретился с Сикертом. После пожара, уничтожившего дом Беккета, мы стали видеться редко. Он пригласил меня к себе, выказав редкое для него радушие, и мы провели вечер, по стариковски предаваясь воспоминаниям. Странно, но за всю беседу он ни разу не заикнулся о Джеке Потрошителе, еще недавно занимавшем все его мысли. Однако, как оказалось, он просто откладывал напоследок одно важное сообщение. В конце вечера он провел меня в комнату, где хранил свои работы, и показал одну из них, написанную не так давно. Картина была написана в мрачных тонах и изображала мансарду в доме Беккета.
- Картина называется "Спальня Джека Потрошителя", - сообщил он мне со своей обычной дьявольской усмешкой.