Главная arrow Записки Джека Потрошителя

Новое в Маниакане.ру:

Записки Джека Потрошителя
Пролог
- Джек Потрошитель нанес новый удар! Джек Потрошитель! Полиция бездействует! Джек Потрошитель! Новый подозреваемый! - Звонкий голос мальчишки газетчика разносится по улице.
Я останавливаюсь и с трепетом прислушиваюсь к его крику, он возбуждающе действует на мой слух. Человек, идущий следом, - какой то чиновник из Сити, - натыкается на меня. Его губы шевелятся; вероятно, он извиняется, но я не слышу его, в этот момент мое внимание приковано к мальчишке с его газетами. Этот ребенок бледен и, наверное, сам живет где то там, на грязных улицах восточной части Лондона, которые, кажется, не способны породить ничего, кроме преступлений и порока.
- Джек Потрошитель!
Звучит как крик глашатая, шествующего впереди обреченного на смерть преступника. Или, напротив, - победителя? Мальчишка подбегает ближе, протягивает газету, получает взамен монету и бежит дальше.
 
Глава первая. Начало кошмара
Седьмое августа 1888 года, понедельник

Конец лета выдался холодным, и Альфред Кроу покрепче запахивает свое пальто. Копыта стучат по мостовой, гнедая лошадь тащит кэб по опустевшим улицам. Кэбмен Кроу обычно не отказывается перекусить перед сном в одной из уличных палаток, что работают всю ночь, но на этот раз усталость берет верх, и он отправляется домой - спать.
В прежнее время сны были иными, но монотонная рутинная работа одолевает, теперь во снах он, как и наяву, ведет кэб по лондонским улицам. Что за радость от такого сна, в котором приходится работать, как и днем?! Вот было бы занятно поменяться сновидениями с каким нибудь богатым щеголем, одним из тех, у кого денег куры не клюют.
Эта мысль заставляет Кроу улыбаться, пока он поднимается по темной лестнице к себе в каморку на Джордж Ярд, рядом с Коммершл стрит, одной из главных улиц района Уайтчепел. На площадке, куда он мельком бросает взгляд, лежит что то, напоминающее большую гору тряпья. Будь это в самом деле тряпье, Кроу, вероятно, не побрезговал бы перетащить его в свою комнату, потому что тряпье можно продать старьевщику, а лишние деньги никогда не помешают. Но в этом доме никто не выбросит вещь, за которую можно выручить хотя бы несколько грошей.
 
Глава вторая. Старый дом
- Так вот как выглядит ваше жилище! Надо признать, окружение ему под стать.
Сикерт выглядывает в окно, за которым раскинулся запущенный сад, где старые дубы и вязы возвышаются над почти непроходимыми зарослями шиповника.
- Не уверен, что скоро найду время и средства, чтобы привести все в порядок, - говорит Дарлинг, - но должен признаться, мне здесь нравится. Знаете, джентльмены, я сугубо практичный человек. Однако едва я переступил порог этого дома, как меня охватило странное чувство. Мне показалось, что я уже был здесь когда то, уже видел эти комнаты, мебель, эту резьбу на стенах. Я даже мог сказать заранее, как будут скрипеть старые ступени на лестнице.
Они действительно скрипят, когда из темной прихожей новый владелец и его гости поднимаются на второй этаж. Сквозняк заставляет трепетать пламя свечей, ветер надрывно завывает над домом - буря набирает силу.
 
Глава третья. Полли Николс
Я видел спектакль "Лицеума" не меньше шести раз. Ричард Мэнсфилд, безусловно, был великолепен в ролях Джекила и Хайда. Мнению газет не стоит доверять, фразы которые рецензенты подыскивают для того, чтобы передать восторг или негодование, выдают их собственное ничтожество.
Вот он стоит на сцене - уродлив и низок, убийца и подонок, худший из людей, достойных ада… Но смотрите, один глоток эликсира - и начинается волшебное превращение: вот он выпрямляется, закрывает руками лицо, слоено стирая с него дьявольскую ухмылку. И перед нами снова доктор Джекил, достопочтенный джентльмен, которого всякий почтет за честь принять у себя дома.
Вы думаете, это слишком фантастично, чтобы быть правдой?
Вы действительно так думаете?
В тот день, тридцатого августа, в четверг, я был среди тех, кто неистово аплодировал Мэнсфилду. Сколь мало актеров, способных в такой степени передать упоение яростью, способных перевоплотиться в монстра.
 
Глава четвертая. Имя для убийцы
- Вы уже знаете, джентльмены? - интересуется Джеймс Стивен, весело оглядывая компанию. - В "Ройялти" поставили пародию на "Джекила и Хайда" Стивенсона. Называется "Хайд и Сикилл".
- Любопытно, - презрительно бормочет Сикерт. - Не сомневаюсь, что это всего лишь бездарное подражательство.
- Бросьте, Уолтер, на вас снова находит меланхолия, в другое время вы непременно бы заинтересовались.
- Может быть, вы и правы.
Ненадолго воцаряется тишина. Фрэнсис Томпсон негромко откашливается - он перенес недавно сильную простуду. Врачи рекомендовали журналисту поехать отдохнуть на континент, но, в отличие от комиссара Роберта Андерсона, он не может себе этого позволить.
- Признаться, я не только не располагаю средствами для такой поездки, но и не испытываю ни малейшего желания покидать Лондон, - сообщает Томпсон. - Сейчас, когда мне удалось получить место помощника у Томаса Баллинга, отлучиться на месяц означает наступить на горло собственной песне. Вы не представляете, как я извелся за те дни, что провел в постели из за болезни!
 
Глава пятая. Кто то за дверью
Когда сержант Уильям Тик выводит Джона Пайзера на улицу, вид у того совершенно растерянный.
- Слушай, Билл, ты же понимаешь, что это ошибка!
Тик и сам смущен - он живет в соседнем доме и не раз выпивал с Джоном Пайзером по кружке пива. Теперь ему приходится отвести старого приятеля в участок. На основе ряда свидетельских показаний Джона Пайзера обвиняют в том, что он и есть тот самый жуткий Кожаный Передник,что грабит проституток Ист Энда.
- Давай тихонько дойдем до участка! - предлагает Тик. - Если кто нибудь решит, что ты Потрошитель, то в мгновение ока соберется толпа, и тебя просто растерзают!
Пайзер уныло соглашается. В эти дни даже мелкого воришку, задержанного за кражу карманных часов, пресса спешила объявить монстром, убивающим женщин в Уайтчепеле, так что сержант ничуть не преувеличивает опасность.
И вот они на пару направляются к участку на Леман стрит. Еврей Пайзер и бывший деревенский констебль Уильям Тик, который два года назад перебрался в Лондон и до сих пор не привык к здешней жизни. Двумя днями раньше - восьмого сентября - он охранял тело Энни Чэпман в мертвецкой, а после осматривал Хэнбери стрит, где полиция искала следы Потрошителя. Тик хорошо осведомлен о том, что творится в Уайтчепеле, и все происходящее, включая арест Пайзера, кажется ему каким то жутким кошмаром.
 
Глава шестая. Настоящий джентльмен
- Я хочу сообщить вам, разумеется, совершенно конфиденциально, - что я разговаривал с Ее Величеством. Ее Величество полагает, что англичанин не способен на такие преступления и что их совершает инородец.
Сэр Чарльз Уоррен принимает у себя инспектора Фредерика Эбберлайна, чтобы обсудить с ним ход расследования. Роберт Андерсон все еще продолжает отдыхать в Швейцарии, и пресса не жалеет ехидных комментариев по этому поводу.
- Вы разделяете точку зрения Ее Величества? - осторожно уточняет инспектор.
- Я вынужден был согласиться, но это не означает, что я хочу оказывать на вас давление. В конечном счете, все мы заинтересованы в одном - чтобы истина была установлена, а преступник наказан. Но вы должны быть максимально осторожны, и желательно, чтобы имя принца Альберта не упоминалось в связи с расследованием. Как бы чудовищно это ни звучало, но не исключено, что газеты попытаются увязать Его Высочество с этими преступлениями. Как вы понимаете, в подобной ситуации подозрения часто падают на того, кто более заметен. Образ жизни Его Высочества, безусловно, достоин сожаления и делает его беззащитным перед нападками. Именно поэтому я призываю вас к осторожности. Вам, как подданному Ее Величества, следует беспокоиться не только о поимке преступника, но и о сохранении общественного порядка. Никогда не забывайте об этом.
 
Глава первая. В поисках Энни
Я сказал ей, что я Джек Потрошитель, и снял шляпу.

- Я не знаю, что и думать! Мне кажется, эти люди просто не хотят говорить со мной. Их либо подкупили, либо запугали. Я должен непременно выяснить, что случилось!
Эдди замолкает. На его добром лице, похожем на лицо Оскара Уайльда - еще одного знаменитого друга Сикерта, - написано нешуточное волнение. Экскурсия к дому Энни Крук обескуражила принца. Он твердо намеревался провести несколько вечеров в ее обществе, но девушка бесследно и таинственно исчезла из дома. Все, что он смог выяснить у ее приемных родителей, это то, что она уехала из Лондона.
- Эдди… - Сикерт испускает сочувственный вздох, который должен означать, что все закончилось так, как и должно было закончиться.
- Нет нет, джентльмены, - Его Высочество по женски беспомощно всплескивает руками. - Она не могла бросить меня, для этого не было никаких причин.
- Да, если не считать того, что вы - принц, а она - бедная католичка! - Сикерт безжалостен, но принц все равно его не слушает.
- Мне кажется, с ней могло произойти что то ужасное, - повторяет он в отчаянии. - Может быть, на нее напал этот безумный маньяк?!
 
Глава вторая. Шорохи
- Я хотел бы попросить расчет, сэр, - Ангус Белл замирает посреди комнаты, глядя на хозяина дома. - Мне очень неловко, я должен был предупредить вас заранее, но обстоятельства сложились таким образом, что у меня не было такой возможности.
На сухом, бескровном лице поверх тугого воротника не отражается ничего. Белл принадлежит к редкой породе прирожденных слуг, считающих проявление эмоций непозволительной для себя роскошью.
Гарольд Дарлинг застигнут врасплох - у дворецкого, как он думал, не было никаких причин для недовольства.
- Очень жаль, - замечает он, - я был доволен вами.
- Благодарю вас, сэр, - следует вежливый поклон.
- Могу я узнать, что послужило причиной вашего решения? Вы прослужили у меня совсем недолго. Возможно, вас не устраивают условия, - тогда скажите об этом прямо.
Ангус Белл мешкает с ответом, и Дарлинг понимает, что сейчас услышит ложь. Вежливую ложь.
 
Глава третья. Исступление
Острый нож рассекает лицо Элизабет Страйд снова и снова.
Сикерт энергично и хладнокровно расправляется с неудачным рисунком. Портрет Страйд превращается в лохмотья, которые полосами свисают с мольберта. Художник срывает то, что осталось, и, скомкав, бросает в угол.
- Вам, возможно, это кажется несколько эксцентричным, - говорит он, заметив недоуменный взгляд Дарлинга. - Но мы с Уистлером всегда так поступали с работами, которые нас не устраивали.
Вспомнив о Джеймсе Уистлере, художник еще больше мрачнеет. Последние несколько недель он ни словом не обмолвился об Уистлере, словно того и не существует на свете. Однако…
 
Глава четвертая. "Дорогой Босс"
Роберт Андерсон покинул Швейцарию двадцать девятого сентября и приехал в Париж, где собирался провести последнюю неделю своего отпуска. Это решение было напрямую связано с делом Джека Потрошителя, ибо как британская, так и европейская пресса выражали недоумение по поводу отсутствия на месте главы Уголовного департамента. Андерсон также получил несколько тревожных писем из Уайтхолла от министра внутренних дел и главного комиссара Уоррена. Из Парижа было проще следить за развитием событий, но уже на следующий день после прибытия во французскую столицу Роберт Андерсон узнает о двойном убийстве в Лондоне. Почти одновременно почта приносит личное письмо Генри Мэтьюза, в котором министр требует немедленного возвращения Андерсона в Англию.
В тот же день он отбывает в Лондон, проведя вечер и остаток дня за изучением материалов по делу Потрошителя, и утром тридцать первого октября встречается в Уайтхолле с Генри Мэтьюзом и Чарльзом Уорреном.
Мэтьюз всерьез обеспокоен ситуацией. Накануне правительство получило письмо королевы Виктории. Тридцатого сентября Ее Величество находилась в Абергелди, в Шотландии, вместе со своим внуком - принцем Альбертом Виктором. В письме королева выражала скорбь по поводу двойного убийства и надежду, что полиция предпримет все усилия, чтобы найти этого опасного маньяка.
 
Глава пятая. Письмо из ада
Тем временем сэр Уоррен приступает к реализации своего плана по использованию ищеек. Первые испытания собак были проведены уже четвертого октября в Престон Парке, Брайтон.
Ищеек четверо: Бурго, Бабетта, Блуберри и Буксом, все они, кроме Буксома, принадлежат заводчику Эдвину Бро, и все четверо воспитаны и выдрессированы им специально для поиска. Господин Бро уверен в своих питомцах, которые доставлены сюда прямо с Брайтонского собачьего шоу, где уже показали себя с самой лучшей стороны.
Земля покрыта изморозью. Все присутствующие, включая корреспондента "Таймс", кутаются в шарфы, но ищеек эта погода не смущает. Они рады оказаться на свежем воздухе. Один из констеблей изображает преступника, чей след они должны взять. В первом же испытании все четыре собаки показали себя очень хорошо, а Бабетта даже сумела отыскать след, несмотря на то, что тот был нарочно прерван, когда несколько полисменов пересекли его верхом на лошадях.
 
Глава шестая. Профессиональные тайны
Фрэнсис Томпсон тоже занят собственным расследованием. С напряженным видом он склонился над картой Лондона, отмечая на ней что то карандашом.
- Что вы делаете?
- Пытаюсь понять, есть ли какая то логика в этих убийствах.
- Рассматривая карту?
- Взгляните! - Томпсон протягивает ее Гарольду Дарлингу.
Они завтракают вдвоем в одной из лондонских кофеен, известной тем, что в свое время ее посещал сам Сэмюэл Кольридж, компанию которому составлял кумир Томпсона - Томас де Куинси. Неудивительно, что для журналиста это место подобно Мекке. Среди нынешних завсегдатаев нет творца поэмы "Кубла хан", но, с другой стороны, именно здесь в свое время Уолтер Сикерт познакомил Томпсона с Оскаром Уайльдом.
Дарлинг изучает карту - линии на ней соединяют места, где были совершены убийства Марты Табрам и остальных четырех женщин, образуя искаженную пентаграмму.
 
Глава седьмая. Последняя песня Мэри Джейн
Я не мясник и не еврей,
Не иностранный шкипер,
Но ваш сердечный милый друг,
Ваш верный Потрошитель!
Стихотворение, присланное анонимно в Центральное агентство новостей

Поздним вечером тридцатого октября Джозеф Барнетт приходит на Миллерс Курт, чтобы забрать свои вещи из квартиры Мэри Келли. Джозеф Барнетт - тридцатилетний ирландец, рожденный в Лондоне, - простодушный парень, привыкший к тяжелому труду. Раньше работал в порту на разгрузке, затем подвизался грузчиком на рыбном рынке Биллингсгейт, а в последнее время перебивается случайными заработками.
Причиной их последней ссоры стала уличная проститутка Джулия Ван Терни, знакомая Мэри, которую та привела к себе и с которой спала несколько ночей в одной постели. Джозеф подозревал, что Мэри питает к девушке вовсе не дружеские чувства. Он и раньше замечал, что Мэри Келли заглядывается на женщин, но на этот раз она зашла слишком далеко. Барнетт почувствовал себя уязвленным.
 
Глава восьмая. Загадки Мэри Келли
Я видел тело Мэри Келли в ее комнате, и это самое ужасное воспоминание за всю мою карьеру полицейского.
Уолтер Дъю, офицер полиции

- Господин Маккарти, после того как вам сообщили о найденном теле, вы подошли к окну, а затем вызвали полицию? - уточняет инспектор Эбберлайн.
- Да, сэр! - На круглом лице Маккарти отражается испуг и отчаяние - ему по своему жаль несчастную Мэри Келли, он боится отвечать перед полицией и не знает, чего ждать теперь. - Я ничего там не трогал, Томас может подтвердить.
Ближайшим полицейским участком к Дорсет стрит был участок на Коммершл роуд. Именно туда и отправился Маккарти, чтобы вернуться вместе с инспектором Уолтером Беком. Затем на место преступления прибывает суперинтендант Арнольд. Томас Арнольд, памятуя об опытах Уоррена, приказывает послать за ищейками. Дверь не взламывают еще несколько часов, чтобы не затоптать следы убийцы. Ищеек, однако, уже нет в городе, вместо них на Дорсет стрит появляется Джеймс Монро.
 
Глава девятая. Лицо дьявола
Начиная с убийств на Бернер стрит и Митр сквер, случившихся тридцатого сентября, детективы инспекторы Рид, Мур и Нэрн, а также сержанты Тик, Годли, Маккарти и Пирс под руководством инспектора Эбберлайна (Скотленд Ярд) были всецело заняты расследованием, которое, к сожалению, не дало до сих пор никаких ощутимых результатов. Чтобы оценить масштаб проделанной работы, следует знать, что каждый из офицеров на протяжении последних полутора месяцев еженедельно выполнял около тридцати исследований в различных районах столицы и предместий. Начиная с двух вышеупомянутых убийств, полиция получила порядка 1400 писем, и, хотя большинство из них носило банальный и даже нелепый характер, ни одно письмо не остается непроверенным. В субботу десятого ноября также было получено множество писем, которые все еще исследуются.
"Таймс" от 12 ноября 1888 года
 
Эпилог
- Знаете, джентльмены, в такие вечера чудится, что мир - это только то, что ты можешь охватить взглядом, и нет ни прошлого, ни будущего. Мне неуютно в прошлом, я не понимаю увлеченных старыми добрыми временами господ, которые мысленно переносятся в минувшие столетия, ища в них успокоение или пример для подражания нынешнему поколению. Уверен, что тогда осенние вечера были столь же унылы, и в воздухе разливалась все та же тоска. Я испытываю ее постоянно…
Уолтер Сикерт закуривает сигару и внимательно смотрит на тлеющий кончик.
- Чертовски жаль, что ваш дом сгорел и вместе с ним все мои последние работы. Что за год! У меня такое чувство, что меня кто то проклял. Так я скоро превращусь в суевера.
Гарольд Дарлинг поворачивает голову. Все это время он рассматривал свое отражение в оконном стекле.
- Вполне возможно, что проклятия иногда работают, - замечает он. - Иногда мне кажется, что все возможно.
- Что вы думаете о теле, которое нашли на пепелище? - Джеймс Стивен не обращает внимания на его последние слова.
- Полиция считает, что это был грабитель. Вероятно, он разбил по неосторожности лампу и сам погиб в пламени. От него почти ничего не осталось, его так и не смогли опознать.
Наступает пауза.
 
Послесловие
Я рассматриваю эти убийства как нечто выходящее из ряда вон в истории нашей страны.
Сэр Чарльз Уоррен. Из доклада Министерству внутренних дел от 17 октября 1888 года

Голубоглазая ирландка Мэри Джейн Келли стала последней жертвой Джека Потрошителя - во всяком случае, так гласит официальная версия. После ее убийства полиция задержала нескольких подозреваемых, чья непричастность была вскоре доказана, а сами арестованные отпущены с извинениями. Волнение среди населения пошло на убыль, в чем, несомненно, была заслуга Джеймса Монро, который активно поддерживал версию, по которой Потрошитель либо покончил с собой (тела самоубийц едва ли не каждый день находили в Темзе), либо оказался в сумасшедшем доме или тюрьме - за иное преступление.
Но жестокие убийства уличных женщин в Уайтчепеле продолжались и после ноября 1888 года. 17 июля следующего года погибает Эллис Маккензи, а через два месяца, 10 сентября 1889 года, полиция находит на Пинчин стрит женский торс, лишенный головы рук и ног.
Коронер Уинн Бакстер проводит новые расследования, в отчетах и газетных статьях вновь появляются имена суперинтенданта Арнольда, шефа Уголовного департамента Андерсона, инспектора Дональда Суонсона и сержанта Уильяма Тика (именно он первым обследовал женский торс на Пинчин стрит). Доктор Филлипс считает очевидным сходство между новыми убийствами и теми, что были совершены Потрошителем, и имя Джека еще не раз мелькает на газетных страницах, однако официальная позиция по этому вопросу уже никогда не изменится. Согласно ей, на счету Джека Потрошителя лишь пятьубитых женщин: это Полли Николе, Энни Чэпман, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоуз и Мэри Джейн Келли. Так считает большинство историков и криминологов (хотя некоторые предпочитают начинать отсчет с Марты Табрам, а иные исключают из числа жертв Потрошителя Элизабет Страйд).