Новое в Маниакане.ру:

Интересное:

Думаю всем нужно видеть Настоящее Страшное Телевидение онлайн
ОХОТНИК
1118091707.jpgВнешне он мог показаться симпатичным: правильные черты лица, открытый взгляд, темные волосы. Неглуп, рассуждает логично, делает точные замечания. Словом, обычный парень. Его и считали обычным, нормальным, как все. Никому из окружающих и в голову не могло прийти, что за этим ничем не примечательным молодым человеком тянется длинный список тяжких преступлений – разбои, изнасилования несовершеннолетних, три убийства.
Дело Гусакова (фамилия насильника изменена автором) до конца расследовано так и не было. Он был признан невменяемым, суда, как и приговора, не состоялось. Однако насильник остался верен себе и собственную биографию закончил насилием над самим собой. Он удавился в камере следственного изолятора.
… Половина первого ночи. Платформа «Металлург» Московской железной дороги в это время уже безлюдна. Поэтому, наверное, парень с объемистой сумкой и привлек внимание двоих сотрудников местного отдела внутренних дел С. Медведева и П. Борисова. Они не спеша приблизились к молодому человеку:
– Домой возвращаешься? – спросил сержант Медведев.
Заметив блеснувшую в сумке ночного прохожего металлическую трубку, дружелюбно добавил:
– Хозяйственный, покажи, что тащишь то?
Безобидный вопрос вызвал у парня неожиданную реакцию: он сорвался с места и, соскочив с платформы на железнодорожные пути, побежал в сторону завода «Электростальтяжмаш».
– Стой! – закричал Медведев и бросился следом.
Убегавшему мешала сумка. Расстояние между ним и преследователем сокращалось. Когда сержант почти нагнал парня, тот вдруг вытащил из сумки пистолет и резко развернулся. Грохнул выстрел. Медведев, который к тому времени тоже достал оружие, схватился за живот, согнулся пополам и со стоном осел на усыпанные щебнем шпалы. Растерявшийся от неожиданности Борисов наблюдал за происходящим в каком то оцепенении. В следующее мгновение парень исчез в темноте…
Почему Медведев не ответил выстрелом на выстрел? Ведь был реальный шанс (и, увы, не первый) задержать злодея, совершившего позже еще несколько преступлений, в том числе изнасилование маленького ребенка! Речь об этом впереди, но так или иначе именно та встреча Гусакова с работниками милиции помогла, наконец, задержать опасного и безжалостного сексуального маньяка.
По описаниям Борисова и Медведева, оставшегося в живых благодаря своевременному вмешательству хирургов, был составлен словесный портрет подозреваемого. Весь личный состав областной и транспортной милиции был ориентирован на розыск. Отрабатывались различные версии, и уже через шесть дней после начала поиска были задержаны два человека. Правда, оба оказались только внешне похожими на Гусакова, их отпустили соблюдая необходимые формальности.
Мало чем помог следствию и тщательный осмотр места происшествия. Отпечатков пальцев, пригодных для идентификации, преступник не оставил. Некоторая надежда была на баллистическую экспертизу. По пуле и найденной гильзе определили, что выстрел производился из строительного пистолета, каким «пристреливают» панели и таблички к стенам зданий. Не дали результатов и оперативные мероприятия. Три недели прошли в безуспешных поисках.
И наконец…
Наряд милиции линейного отдела внутренних дел на станции Кусково в составе Ш. Ширалиева и А. Бондаренко, проходя около полуночи по вагонам пригородной электрички, наткнулся на стоявшего в тамбуре парня. Внешне он здорово походил на разыскиваемого преступника.
Безобидный вопрос о документах произвел на парня эффект взорвавшейся петарды. Он отпрыгнул в угол тамбура и попытался вытащить из под куртки обрез. Вагон качнуло, пассажир чуть замешкался, и эти доли секунды решили все. Милиционеры скрутили парню руки и доставили его в отделение милиции на Курском вокзале. В карманах задержанного нашли нож и кастет. А утром, получив санкцию прокурора, произвели обыск по месту его жительства в Ногинске Московской области.
В квартире милиционеры нашли немало интересного: несколько видов самодельного огнестрельного оружия, три кинжала, стилеты, кастеты, ножи. Были изъяты и другие вещественные доказательства. Например, фотографии обнаженных девочек.
В тот же день подозреваемый стал давать первые показания, вошедшие в документы многотомного уголовного дела.
Позже ему будут предъявлены обвинения в совершении 35 преступлений! На его совести три убийства, семь покушений на убийство, несколько изнасилований несовершеннолетних – девочек и мальчиков. В сравнении с этим перечнем иные его деяния: кражи государственного имущества, грабежи, угрозы убийства, незаконное приобретение, хранение, изготовление и ношение холодного и огнестрельного оружия, представляются уже не такими серьезными.
А начиналось все с малого.
После ареста, когда следствие еще не располагало информацией о совершении им других, более ранних правонарушений, Гусаков пишет заявление. В нем указывает, что примерно в 1984 году (точной даты не помнит – «не такое уже значительное событие»), им похищены из ногинского педучилища линзы к киноаппаратуре, занавески и микроскоп. Из его же показаний была установлена другая «безвестная» кража – в 1985 году из ногинской школы N 14 были украдены электроприборы. А уже в следующем году Гусаков совершает первый «подвиг» – нападает на человека.
Из материалов следствия: «Я знал, что взрослая женщина не согласится добровольно вступить со мной в половую связь. Поэтому я решил приводить женщины в бессознательное состояние. Из деревянного бруса 35–40 сантиметров я изготовил специальную дубинку, утяжелив ее свинцовыми пластинами. Надел на голову черную маску с прорезями для глаз и спрятался в кустах у дороги, ведущей от Горьковского шоссе к деревне Подвезново. Скоро появилась одинокая женщина лет двадцати пяти. Пропустил ее мимо засады, а затем догнал и ударил сзади по голове. Сознание женщина не потеряла, но упала на землю. Я попытался раздеть ее, срывал одежду, но она кричала и сопротивлялась. Рядом в поле работал трактор. Водитель услышал крики, побежал в нашу сторону. Я испугался, снял с руки женщины часы и бросился в лес».
Примерно через десять дней Гусаков устроил засаду в том же месте. Ждал появления новой жертвы, но едва сам не попался. Его пробовал задержать сотрудник ГАИ С. Костров, но маньяк успел скрыться, бросив на месте дубинку и маску. Костров передал найденные улики в дежурную часть Ногинского ОВД, но, как выяснилось позже, серьезного значения находке и инциденту там не придали.
Судя по хронологии преступлений, Гусаков только пробовал свои силы, входил во вкус. В том же году опять совершил кражу, но отвлекся от женщин ненадолго.
Осенью 1986 года на дороге между поселками Доможирово и Кутузовским он напал на женщину с детской коляской. Способ и цель все те же: сначала удар дубинкой по голове, затем – главное. На этот раз он точно рассчитал силу удара, жертва потеряла сознание… Только осенью 1986 года в Ногинске зафиксированы четыре нападения на женщин. Причем насильник действовал одним и тем же способом. Но… возбужденное уголовное дело впоследствии было благополучно приостановлено «за не розыском виновного лица». А Гусаков, уверовав в собственную неуязвимость, пустился во все тяжкие.
Остается только удивляться легкости, с которой преступник совершает нападения в густонаселенных, оживленных местах и при этом остается на свободе
На одну из жертв он набросился в двух шагах от завода железобетонных изделий, другую атаковал в крохотном лесопарке микрорайона Благовещенье. Делая попытки насиловать женщин, Гусаков не забывал и о материальной выгоде – прихватывал ценные вещи: ювелирные украшения, часы, деньги. Оставшиеся в живых получили тяжелейшие травмы, в лучшем случае, они на долгие месяцы оказывались нетрудоспособными, в худшем – становились инвалидами.
Преступления приобретали все более омерзительный характер. В мае 1987 года Гусаков подкараулил в перелеске между улицей Железнодорожная и микрорайоном Благовещенье в Ногинске четырнадцатилетнюю школьницу. Угрожая ей ножом, он завел шестиклассницу в лес, несколько раз ударил ногой, чтобы сломить волю, и заставил ее снять одежду. Затем сфотографировал девочку в позах, которые видел в соответствующих глянцевых журналах. Закончив съемку, Гусаков велел девочке идти домой, а вечером для продолжения знакомства приказал ждать его на том же самом месте. В случае, если она не явится, обещал распространить по городу сделанные им фотографии.
Продолжение этой истории не лучшим образом характеризует местную милицию. Девчушка, которой никак не откажешь в мужестве, пришла вечером, как было приказано, в условленное место. Пришла не одна, а в сопровождении сотрудников 2 го отделения милиции. Школьница, несмотря на шоковое состояние и очевидный риск, согласилась помочь милиционерам и сыграть роль приманки. Она выполнила все, что от нее требовалось: подошла к Гусакову вплотную, отвлекла его разговором. Ей бы еще наручники на маньяка нацепить… Подкачали взрослые дяди, переоценили собственную подготовку и недооценили резвость преступника. Он легко оторвался от преследователей и убежал. Мало того, милиционеры скрыли преступление от учета. Зачем же статистику портить?
И все же смелая девочка рисковала не зря. На какое то время Гусаков затаился, испугался, что его выследят. Но уже в следующем, 1988 году, почувствовав свою неуязвимость и беззубость стражей порядка, вновь начинает охоту. Теперь объектами нападений становятся не только девочки, но и десяти одиннадцатилетние мальчики. Одну из жертв он белым днем затаскивает в подъезд дома, зажимает в углу около мусоропровода, раздевает, насилует, фотографирует…
Ему уже мало совершать одно преступление в день. В январе 1989 года, изнасиловав в подъезде многоэтажки двенадцатилетнюю школьницу, он едет за приключениями в Москву. Вечером, возвращаясь домой в пустой электричке, решает ограбить пассажирку. Встретив сопротивление, Гусаков вытаскивает клинок и хладнокровно наносит женщине двенадцать ножевых ран. Удар, достигший сердца, оказывается смертельным.
В середине 1989 года поздней ночью он, как обычно, «шакалил» в поисках приключений. В глухом месте Гусаков столкнулся с молодой женщиной.
Из показаний маньяка: «Я заметил, что у нее золотой перстень и зуб. Решал изнасиловать ее и отнять вещи. Зуб же можно было сковырнуть ножом… Когда я объяснил ей, чего хочу, она стала кричать, звать на помощь. Мимо проходили какие то мужчины. Я начал нарочно орать, называя первое пришедшее на ум женское имя: „Сволочь, пьем все вместе, а потом прикидываешься, строишь из себя недотрогу!“. Двое мужчин, поверив моим словам, не остановились и прошли мимо. Только третий подошел ко мне и стал уговаривать отпустить девушку. Меня это очень разозлило. Я вынул из за пояса нож и ударил мужчину в живот, в область солнечного сплетения. Он упал. Тогда я повернулся к девушке и начал наносить удары ей. Вдруг я увидел, что мужчина встал и двигается в мою сторону. Я снова набросился на него и бил ножом, пока не понял, что он мертв. Пока я с ним разбирался, девушка куда то исчезла».
Семнадцатилетняя Тамара Р. умерла позже. Она истекла кровью в подъезде стоящего рядом дома, куда добрела в поисках укрытия.
… На протяжении пяти лет, с небольшими перерывами, Гусаков совершают дерзкие преступления. Причем практически все в районе Ногинска. Неужели нельзя было схватить его раньше?
Следователь по особо важным делам Московской транспортной прокуратуры Иосиф Карпович направил в ГУВД Московской области документ, отвечающий на этот вполне естественный вопрос:
«Совершение Тусаковым многочисленных преступлений в течение длительного времени оказалось возможным из за небрежного отношения к служебным обязанностям работников милиции, допустивших непрофессионализм, укрытие преступлений от учета. Это создало у Гусакова иллюзию безнаказанности и способствовало совершению преступлений».
Действительно, еще в 1985 году, когда было совершено первое разбойное нападение на женщину, на место происшествия выезжали сотрудники Купавинского поселкового отделения милиции. Но проверочный материал был впоследствии благополучно «утерян». Бесследно исчезли и другие вещественные доказательства – маска преступника и дубинка, переданные в Ногинский горотдел милиции вместе с рапортом о попытке задержания злодея и описанием его примет. К тому же сами преступления скрыты от учета.
А как действовали уже упоминавшиеся оперативники, не сумевшие догнать маньяка, пришедшего на встречу с несовершеннолетней девочкой? Могли задержать преступника и позже, после ограбления им витрины магазина «Прогресс» в Электростали. На место выезжали местные пинкертоны, установили факт кражи, осмотрели место преступления. Результат? Утрачены вещественные доказательств – следы обуви Гусакова, его отпечатки пальцев, кровь на осколках витринного стекла. И, как не трудно догадаться, это преступление также не омрачило статистику деятельности правоохранительных органов Ногинска.
Безалаберно велась розыскная работа по делу об убийствах Тамары Р. и заступившегося за нее мужчины. Делая обход дома Гусакова, сотрудники милиции входили в квартиру убийцы, заметили очевидный интерес, который он выказал к деталям происшествия и ходу поиска, но выводов не сделали, подозрительного парня на заметку не взяли. А зачем возиться то?
Но как бы ни проштрафилась милиция в деле Гусакова, наказания заслуживает прежде всего преступник – насильник и убийца.
Я внимательно смотрел видеозапись очных ставок, материалы следственных экспериментов. Думаете, он переживал, был подавлен, смущался? Ничего подобного. Гусаков выглядел вполне спокойным, чуть ироничным. Когда одна из изнасилованных девочек опознала его, позволил себе расслабиться – отпустил в ее адрес сальную шутку.
На память признанный невменяемым преступник ни разу не жаловался. Даже спустя годы, называл точно числа, описывал до мелочей и деталей приметы жертв. Язык у него грамотный, даже образный. Известно, что в момент совершения самых дерзких преступлений самообладания он не терял. Даже после двойного убийства, Тамары Р. и мужчины, он вполне сознательно выбирал маршрут: возвращался домой не кратчайшей дорогой, а ехал с пересадками, следы путал.
Из показаний Гусакова: «Чтобы сбить собаку, которую могли пустить по следу, я не пошел домой, хотя был совсем рядом. Вышел на шоссе, доехал на автобусе до Успенского. Там долго дожидался такси. Какая то машина с московскими номерами остановилась. Я договорился ехать до Ногинска. По дороге выбросил в водосток орудие убийства – нож…».
Как видите, логике «слабоумного» впору позавидовать даже матерому уголовнику. Казалось бы, двойное убийство, дом рядом, скройся, отсидись, замой кровь на одежде, придумай алиби. Но Гусаков легких путей не ищет, уводит от логова, как матерый зверь, путает следы.
В повседневной жизни никто не замечал у него никаких странностей. Учился как все, был комсомольцем, легко переносил физические нагрузки, охотно философствовал с приятелями на различные темы. Первоначально Гусаков был отобран для службы в частях особого назначения. В ногинском военкомате его хотели направить в режимную команду. И вдруг через месяц, в апреле 1986 года, невропатолог (заметьте – не психиатр) дает заключение: «Из за последствий родовой травмы освободить от прохождения воинской службы. Годен к нестроевой в военное время». Призывная комиссия учла мнение специалиста – признала его негодным.
Не жаловались на Гусакова и члены семьи. Мать сообщила, что он зарабатывал от ста тридцати до ста семидесяти рублей в месяц и сотню отдавал на хозяйство. Брат рассказывал, что припадков у Гусакова не наблюдалось, так же как провалов в памяти и обмороков. Был такой же, как все. Такой же, да не такой.
Характерно, что Гусаков на следствии ничего не скрывал, признался в большем количестве преступлений, чем ему вменяло следствие. Семь человек, изнасилованных или которых он пытался изнасиловать, отыскать не удалось. Заявлений также найти не смогли. Может, и были, но укрыты, как и многое Другое.
Для освидетельствования Гусаков был направлен в институт Сербского (в те годы ВНИИ общей и судебной психиатрии). Мне удалось встретиться с медиками, наблюдавшими подследственного во время проведения экспертизы. По словам врача Александра Панасейкина, у Гусакова было тяжелое психическое заболевание. Хотя внешне он может производить впечатление вполне здорового человека, несомненно, подследственный нуждается в лечении и медицинском контроле. Ни у Панасейкина, ни у его коллег диагноз сомнений не вызывал. Такое, по словам врача, симулировать невозможно.
Я покидал стены института Сербского, где проходила беседа, и мысленно представлял дальнейшую судьбу парня, пять лет охотившегося на женщин и детей в окрестностях Ногинска. Сначала – направление в спецбольницу под строгое наблюдение, по сути дела, в тюрьму для душевнобольных. Курс лечения предположительно семь восемь лет. Потом – больница с усиленным режимом. Это – дватри года. И, наконец, последний этап – больница обычного типа, примерно, полгода, после чего – выписка, свобода…
Конечно, спешили уверить меня врачи, полной уверенности в выздоровлении у нас нет, никто не может дать такой гарантии. Но мы – врачи, и принимать другое решение, устанавливать иной диагноз нам не позволяет профессиональный долг. Не смог я удержаться от наивного вопроса: «Если нет уверенности в выздоровлении, возможно ли возвращение Гусакова к старым увлечением?» Ответил мне руководитель клинического отделения института профессор Федор Кондратьев. Врачи убеждены, что преступник избавится от навязчивых идей. Помогут мощные психотропные средства, ударные дозы медикаментов. После такой терапии Гусаков должен стать тихим, спокойным человеком, любимым занятием которого будет грызть семечки на лавке во дворе.
Не знаю, как насчет семечек, но безопасную бритву такой излечившийся в руках наверняка удержит. И передвигаться сможет без посторонней помощи туда, куда захочет. Впрочем Гусакову грызть семечки не пришлось, хотя врачи очень желали торжества сострадания и гуманизма.
Возможно, я примитивно рассуждаю и не в состоянии понять, что такое истинное милосердие. Но до сих пор не могу забыть фотографии жертв маньяка из коллекции Гусакова. На снимках сидят, стоят, лежат в различных позах девочки и мальчики, совсем еще дети. С одной школьницы даже не до конца снята форма, рядом лежит портфель. Глаза полны ужаса и слез. Это заметно, хотя дети пытаются отворачиваться, прикрываются руками…
О каком сострадании вы говорите?